Компания по борьбе с «немецким засильем» в Черноморской губернии в период Первой Мировой войны

автор: Игорь Тверитинов

В постсоветский период повышенный интерес исследователей вызывают малоизвестные страницы региональной истории народов России, в том числе и драматическая судьба причерноморских немцев. Раскрыть названную тему нам поможет краткий экскурс в историю появления немцких колоний на Юге России.

Первые переселенцы из Силезии и Саксонии прибыли в Россию по Манифесту Екатерины II  от 1763 г. для заселения и освоения нижнего Поволжья. С 1782 г. поток немецких колонистов (в основном из Данцига) был направлен в Новороссийский край, с 1813 г. переселенцы из герцогства Варшавского и Вюртемберга начали осваивать Бессарабию, а в 1817 г. в Закавказье появились поселенцы, главным образом, из Вюртемберга. В 1852 г. пионерами немецкого землевладения на Кубани стали выходцы из Бессарабии и Таврической губернии, основавшие на Кубани к 1886 г. 13 колоний. Всего в 1882 г. в Кубанской области проживали 10142 немца.

Земледельческая колонизация немцами северно-восточного Причерноморья во второй половине XIX века была крайне незначительной и сдерживалась продолжавшейся до 1864 г. войной с горцами, а также отсутствием в крае до конца XIX века путей сообщения и необходимых для успешного земледелия почвенных и климатических условий.

В Черноморском округе (с 1896 г. – губернии) в дореволюционный период, по данным автора, были основаны лишь две немецкие сельские колони – дер. Бжидская в Туапсинском округе и дер. Навагинская в Сочинском округе.

По данным переписи 1897 г. в Черноморской губернии числилось 667 немцев (1,2% от всего населения) как иностранцев, так и русско-подданных, из них 387 (58%) занимались сельским хозяйством, 280 (42%) проживали в городах. К началу Первой Мировой войны наряду с патриотическим подъемом большинства населения, массовым героизмом на фронтах и самоотверженным трудом в тылу, появились и такие негативные моменты, как широкая германофобия и шпиономания, которые закономерно вылились в кампанию по борьбе с «немецким засильем». Газеты тех лет пестрели сообщениями о разоблачениях, арестах и даже самосудах над «германскими шпионами», которые зачастую оказывались благонадежными российскими гражданами.

Организуя названную кампанию, правительство ставило три основных цели: ликвидацию немецкого землевладения, увольнение с государственной службы германских подданных и выселение немцев из пограничных земель России.

В октябре 1914 года Особая комиссия в Петрограде под председательством министра юстиции рассмотрела разработанный Министерством внутренних дел законопроект о ликвидации немецкого землевладения. Законопроект запрещал гражданам воюющих с Россией государств, то есть  германским, австро-венгерским и турецким подданным приобретать, владеть, арендовать, нанимать и управлять недвижимым имуществом вне городов в пограничных западных и южных губерниях и областях, в том числе Черноморской губернии.

Первые шаги по реализации так называемых «ликвидационных» законов от 2 февраля и 13 декабря 1915 г. в южных приморских землях были сделаны в том же году. Так, в 1915 г. в области войска Донского начался процесс ликвидации недвижимого имущества «германских выходцев, русско-подданных» в приграничной зоне Азовского моря. Активность местных властей в борьбе с «немецким засильем» объяснялась негативным отношением администрации Войска к колонизации края иногородними, тем более иноязычными и инославными.

Следует подчеркнуть, что претворение в жизнь ликвидационных законов встретило множество препятствий как объективного, так и субъективного характера. В правительстве и в ряде регионов нашлись силы, реально оценивающие важную колонизационную роль немецких хозяйств на окраинах России. Например, в 1916 г. в Петрограде состоялось заседание Особого совещания, на котором рассматривался вопрос о применении ликвидационных законов в Степном генерал-губернаторстве. После продолжительных дебатов совещание признало «хоть и желательным, но преждевременным в хозяйственном отношении распространять ограничительные права на весь Степной край».

В Черноморской губернии, как уже отмечалось, население германского происхождения было небольшим по численности, поселяне дер. Бжидской и дер. Навагинской не были собственниками своих земельных наделов, а выявление незначительной недвижимости германских подданных, расположенной вне города, не стоило затраченных на это мероприятия средств, времени и сил.

В марте 1916 г. Черноморский губернатор, отвечая на запрос председателя Особого совещания о борьбе с «немецким засильем», сообщал, что в губернии «немецкое засилье особенно не ощущалось и проявлялось лишь в том, что местный рынок, как и повсюду в Империи, был переполнен товарами, вырабатываемыми в Германии и на немецких фабриках и заводах в России». Это мнение губернатора можно было экстраполировать на всю Россию того времени. Губернатора тревожило другое засилье – турецко-подданных армян, греков и турок.

Подогреваемая сверху германофобская кампания нашла отклик среди низших слоев населения и, в основном, по меркантильным причинам – хотелось забрать и поделить добро зажиточного соседа. А немецкие колонии Юга России, как правило, были экономически сильными даже на фоне небедных казачьих станиц. Вот как обрисовал путешественник колонию Ольгенфельд Кубанской области: «Большие кирпичные совсем городские дома. Большие как в городе окна. Дома крыты железом, не ржавым, а свежепокрашенным. Сытый уют выглядывает в окна: фикусы, герань, недешевые гардины. Во дворе под навесом – косилки, молотилки, жатки и всякий прочий инвентарь, что совсем не заметно ни в крестьянской Сонино, ни в казачьей Староминской».

В центральные и местные органы власти поступали прошения о передаче в пользование или аренду земель, принадлежавших немецким общинам. Так, один из сочинских крестьян обратился в июле 1916 г. к министру земледелия с прошением о передаче ему в аренду 2 десятин земли немецкой Колонки (дер. Навагинская), обвинив ее жителей в пособничестве вражеской Германии.

Более неприятными и даже опасными в силу персонифицированности стали для российских немцев аресты, увольнения со службы и выселения из пограничных территорий. Так, в самом начале войны, 14 августа 1914 г. в Новороссийске были арестованы по подозрению в шпионаже в пользу Австро-Венгрии местные жители чехи И. А. Маршалек и И. И. Винцик. После двухнедельного заключения они были высланы в Вятскую губернию.

В марте 1916 г. наместник Царя на Кавказе издал приказ о выселении всех немцев из прибрежной полосы Черного моря, за исключением служащих оборонных предприятий. В августе того же года наместником был отдан более жесткий приказ о немедленной высылке за пределы Черноморья всех граждан воюющих с Россией государств и даже русско-подданных, «внушающих малейшее сомнение в их политической благонадежности»,

Во исполнение этого приказа окружными начальниками были составлены списки лиц немецкого происхождения, проживающие в Черноморской губернии, а также список лиц, женатых на немках. В общий губернский список вошли 162 немца – домохозяина без членов их семей. В конце списка была сделана многозначительная приписка: «Все показанные здесь лица вполне благонадежны и ни в чем предосудительном замечены не были». Сделанная приписка показала, что местные власти не могли безоговорочно выполнить отданный приказ, так как причерноморские немцы были не только политически благонадежными и законопослушными гражданами, но и необходимыми для нормального социально-экономического развития региона специалистами. Среди них были представители многих профессий: инженеры, архитекторы, строители, учителя, врачи, коммерсанты, земледельцы, крупные чиновники. Так, в с. Красная Поляна Сочинского округа на своей даче постоянно жил отставной питерский чиновник, действительный статский советник А. П. Францев, в посаде Сочи – автор проекта фешенебельного курорта «Кавказская Ривьера» архитектор В. А. Ион и его брат техник-строитель А. А. Ион и т. д.

Однако давление Кавказского наместничества на местные власти было столь велико, что они были вынуждены выселить по несколько немцев из каждого округа Черноморской губернии. В августе 1916 г. из Новороссийского округа были выдворены 5 немцев в Кубанскую область, в октябре того же года из Сочинского округа были выселены 9 немцев в Петроград, Москву, Ставрополь, Ростов-на-Дону, Енисейск. Выдворяемые могли ехать в любой населенный пункт Империи, кроме расположенных в пограничных западных и южных губерниях. В число выселенных из Сочинского округа попали немцы, находящиеся на излечении на Мацестинских серных источниках. Но большинство лиц немецкого происхождения, как видно из рапорта начальника Новороссийского округа, были оставлены на местах постоянного проживания « в виду из старости, участия ближайших родственников в русской действующей армии, службы на оборонительных предприятиях».

Период антинемецкой кампании закончился лишь после падения самодержавия. 11 марта 1917 года Временное правительство приняло постановление о приостановке действия ликвидационных законов.

Борьба царской администрации с «немецким засильем» показала свою несостоятельность как в Черноморской губернии, так и в масштабах страны. Незначительное по численности, политически благонадежное немецкое население, обладавшее сравнительно небольшими земельными наделами, не представляло опасности для режима. Наоборот, такие качества немецкого характера, как трудолюбие, дисциплинированность, рационализм оказали позитивное влияние на окружающее население, способствуя быстрому экономическому развитию, как немецких колоний, так и России в целом.

Таким образом, кампания по борьбе с «немецким засильем» была проявление политической спекуляции, направленной на отстранение от власти т. н. «немецких кругов» и заодно ликвидацию немецкого землевладения в России.

История с выселением немцев повторилась почто через 30 лет на новом витке исторического процесса. В конце сентября 1941 г. причерноморские немцы, как неблагонадежный элемент, были выселены в Казахстан и смогли вернуться лишь через четверть века, но это тема другого исследования.
 

Новости