Форт Александрия

Русско-Турецкая война 1828-1829 гг. завершилась подписанием Адрианопольского договора (14. 09. 1829), согласно которому Черноморское побережье Кавказа от устья реки Кубань и до порта Святого Николая (современный г. Поти) было передано России. Почти десять лет новые владения оставались таковыми, как говориться, лишь на бумаге.

Содействовало освоению отошедших России по Адрианопольскому договору территорий посещение в 1837 году Кавказа императором Николаем I. Незавершенность закрепления береговой полосы, естественно, не прибавила ему положительных эмоций, однако, предложенный Кавказским военным штабом проект – вдохновил, и был одобрен его величеством. Проект, предложенный Кавказским военным штабом,  заключался в создании на протяжении 500 километров от устья реки Кубань и до Абхазии Черноморской береговой линии, в состав которой должно было войти 17 укрепленных фортов.

11 апреля 1838 года из крепости Сухум-кале (современный Сухуми) в сторону устья реки Сочи направилась эскадра  контр-адмирала Артюхова с отрядом войск под командованием генерал-майора Симборского.

«Воля государя императора о занятии в нынешнем году на Восточном берегу Черного моря якорного места на север от мыса Константиновского (современный Адлер, занятый русскими войсками летом 1837 года), исполнена генерал-майором Симборским 13-го сего апреля овладением пункта у устья р. Сочи», – писал 28 апреля 1838 г. в рапорте военному министру генерал-лейтенанту графу Чернышову командир Отдельного Кавказского корпуса генерал-лейтенант Головин. Сохранились воспоминания одного из участников штурма, тогда солдата-новобранца, а в последствии генерал-лейтенанта Апполинария Рукевича:

«Около трех часов мы подошли к Сочи. Невысокий берег тут расступался и образовал широкую долину, по которой текла горная речка Сочи-Пста. В глубине долины зеленели лесистые горы, а еще дальше сверкали снежные вершины. Вдруг на флагманском судне поднялось несколько флагов, часть матросов бросилась вверх по снастям убирать паруса, а другая завозилась у орудий, спешно их заряжая. Между тем корабли перестроились в две колонны: саженях в ста от берега выстроились боевые корабли, прикрывая собою транспортные суда. Еще взвились новые флаги, открылись боевые люки, выдвинулись орудия, и началась частая бомбардировка аула, видневшегося на возвышенной террасе берега. После бомбардировки, нам казалось, ничего живого не могло там остаться. В это время со стороны транспортных судов, обращенной к морю, спускались лодки и в них садились войска, назначенные в десант. Наступила торжественная минута! Орудийная стрельба сразу смолкла, все ванты судов разукрасились разноцветными флагами, раздались звуки величавого гимна, лодки выплыли из-за кораблей, прикрывавших их от взоров черкесов, и помчались к берегу. Неприятель, очевидно, рассеянный нашими выстрелами, не встретил нас огнем. Ступив на твердую землю, мы начали выстраиваться в две колонны. Одна, состоящая из двух рот Эриванского полка, должна была наступать между рекой Сочи и возвышенностью (район морпорта, ул. Войкого), на которой находился аул (маяк, собор Святого Архангела Михаила), а другая, состоящая из двух рот Мингрельского карабинерского полка, наступала на ту же возвышенность, пользуясь лесистым оврагом (Турецкий овраг), расположенным южнее по берегу («Фестивальный»). Мне в качестве охотника-разведчика довелось идти с мингрельцами. Мы, охотники, опередив колонну, первыми с криками «Ура» ворвались в аул со стороны оврага. Окружающий его палисад из плотно сбитых толстых бревен был местами разрушен нашей бомбардировкой. Аул был безлюден. Серьезное настроение солдат сменилось шутливым, многие занялись ловлей черкесских кур, а я стал привязывать на длинный шест цветастую тряпку, чтобы, подняв ее, как флаг, возвестить о занятии нами, несколькими разведчиками, аула. Вдруг сзади раздался болезненный крик, за ним другой… Оглянувшись я увидел страшную картину: словно из-под земли выросшие человек тридцать горцев бешено сновали между нашими солдатами и рубили их шашками, и резали кинжалами. Собраться в кучу для отпора было уже поздно. Мы, четыре оставшихся человека, стали отступать к обрыву над морем. Отбиваясь штыком, я ринулся с пятисаженной высоты сквозь кусты колючек вниз и упал на песок берега. Когда я пришел в сознание, то обнаружил, что все у меня цело, но окружающие рассказали мне о драме, которая произошла в овраге с основной колонной. На нее из-за деревьев напали многочисленные горцы, и только вмешательство подоспевших на звуки боя эриванцев прекратило резню. С нашей стороны выбыло из строя до 200 человек, из них 70 были убиты и между ними офицер, возглавлявший эту колонну, а также было потеряно орудие. К вечеру мы совершенно овладели всей террасой, на которой находился аул, и саперы приступили к рубке вековых деревьев для устройства временного укрепления».

В течение последующих трех дней с 14 по16 апреля 1838 года флот, не смотря на разыгравшийся шторм, перевозил на берег все необходимое для обустройства лагеря. В то же время воины генерал-майора Андрея Михайловича Симборского расчищали местность, готовясь к закладке форта. «Генерал-майор Симборский при отправления своего от 19 апреля не назначил еще места для возведения укрепления, объясняя, что для этого необходимо сделать обозрение и расчистить окрестные леса, желательно чтобы сие последнее как важнейшее для достижения предполагаемой цели, исполнилось сколь возможно поспешнее, и чтобы продолжительным выбором места не потерялось драгоценное время» (рапорт командира Отдельного Кавказского корпуса генерал-лейтенанта Головина военному министру генерал-лейтенанту графу Чернышову от 28 апреля 1838 г.).

16 апреля в русский лагерь прибыл посланник от князя Али-Ахмета Аубла с предложением разменять пленных. Симборский дал свое согласие и изъявил желание лично встретиться с Али-Ахмета Аубла для ведения переговоров. 17 апреля приехал сам Хаджи Адагва-Ипа Берзек – убыхский князь, обладавший огромным авторитетом, влиянием и властью не только среди убыхов, но и соседних горских общин. Он сказал, что его народ предвидит неизбежность покориться России. Андрей Михайлович Симборский передал Хаджи Адагва-Ипе Берзеку документ с условиями договора, предложив общенародно огласить его и дать от имени убыхского общества письменный ответ, который должен быть доставлен непосредственно ему – генерал-майору Симборскому. Убыхский князь согласился. Вот некоторые из условий договора России с горцами: «Свободная торговля с Россией нужными для вас товарами утвердится по всему протяжению земли вашей… В домах своих вы будете управлять по собственным нравам и обычаям, а вера ваша останется неприкосновенной для всех русских властей… Будут вам дарованы свободная торговля с нами, и произведения ваши мы будем покупать по тем ценам, которые вы сами назначите. Наконец, владельцы той земли, на которой будет построено наше укрепление, щедро будут за нее вознаграждены».

Кто знает, во сколько раз сократились бы жертвы, как русских, так и горцев, сколько трагических событий не омрачали бы страниц истории Кавказа, если б в переговоры не вмешалась бы Англия в лице своего агента Джемса Станислава Белла. Не от совета горских общин, а именно от него вскорости получил ответ на переданный князю Хаджи Адагва-Ипе Берзеку договор генерал-майор Симборский. Длинное послание переполняла острая враждебность к России. Собирая в пользу своего государства секретные сведения относительно Черноморского побережья Кавказа, Белл по совместительству занимался убеждением горцев в том, что английское правительство, египетский паша и турецкий султан, как никто в этом мире пекутся о судьбах горских народов.

Политический процесс шел своим чередом, а работы по обустройству укрепления – своим. 21 апреля 1838 года была торжественно отпразднована закладка на возвышенном берегу моря, близ устья река Сочи (район маяка и собора Архангела Михаила) нового русского форта. Эта дата совпала с днем тезоименитства супруги Николая I императрицы Александры Федоровны, и форт получил название в ее честь – Александрия.

 

Новости