Лазаревское. Город в устье Доброй реки

Поселок Лазаревское – административный и культурный центр Лазаревского района города Сочи. Расположен он в устье реки Псезуапсе. Адыги-шапсуги, коренные жители этих мест, устьевую часть реки Псезуапсе называют Псышъу – «Добрая река», а поселок Псышъопъэ къал – «Город в устье Доброй реки».

В 1837 году император Николай I одобрил разработанный Кавказским военным штабом проект освоения отошедших России по Адрианопольскому договору 1829 года территорий, главной задачей которого было создание на протяжении 500 километров от устья реки Кубань и до Абхазии семнадцати укрепленных фортов. Десантные операции начались летом того же года, а к 1839 на территории нынешнего Большого Сочи уже существовали в устье реки Мзымта укрепление «Святого духа», позже переименованное в Константиновское и в устье реки Сочи форт Александрия, который так же сменил название и стал именоваться Навагинским.

Весной 1839 года перед русской армией и флотом была поставлена задача занять плацдармы в устьях рек Шахе и Псезуапсе и построить на них укрепления. Военная операция проходила под командованием начальника Черноморской береговой линии, генерала Николая Николаевича Раевского (младшего) и главного командира Черноморского флота и портов Черного моря вице-адмирала (адмирал с 1843 г) Михаила Петровича Лазарева.

Ни Н. Н. Раевский, ни М. П. Лазарев не считали военные действия единственно возможным вариантом закрепления России на Черноморском побережье Кавказа. «Огонь и меч не принесут пользы, да и кто дал нам право таким образом вносить образование к людям, которые довольствуются своей свободою и скромной собственностью», – это строки одного из писем Раевского, в котором он говорит, что чувствует себя здесь конкистадором Кортесом или бандитом Писсаро. Безусловно, процесс постепенного налаживания торговых отношений, за который выступал Раевский, хоть и более длительный, чем решительные действия с позиции силы, но все ж вернее ведущий к созданию добрых отношений между народами. Однако собственное мнение для военного человека, так и остается собственным мнением, когда есть приказ, который, независимо от своих убеждений, нужно выполнять.
«На этот раз Раевский вносил оружие в землю убыхов, племя самое воинственное, и по всему заметно было, что нам недешево достанется это святое место, как самые горцы его называют», – писал Николай Иванович Лорер, в своих «Воспоминаниях» о Кавказской войне. Он воевал в 1812 году майором. В 1825 за причастность к декабрьскому мятежу был осужден и разжалован в рядовые. В этом звании он принимал непосредственное участие в десанте на Шахе и Псезуапсе.

Операция началась 28 апреля 1839 года, когда войска были перевезены на корабли, и флот под командованием М. П. Лазарева вышел из Тамани через Керченский пролив в Черное море. Вечером 2 мая эскадра подошла устью реки Шахе. Рано утром 3 мая начался бой. «Сражение было жестоким и коротким. К вечеру, как будто ничего и не бывало – природа ожила и являла нам свою божественную красоту…», – такое воспоминание оставил, тогда только начинавший свой творческий путь, Иван Константинович Айвазовский, принимавший участие в этой операции по приглашению М. П. Лазарева. С 4 по 11 мая солдаты расчищали территорию под будущее укрепление, а 12 состоялась закладка форта, названного в последствии Головинским (современный пос. Головинка). К концу июня работы по возведению крепости были в основном завершены. Вечером 3 июля 1839 года прибыла Черноморская эскадра под командованием М. П. Лазарева для переброски войск к устью Псезуапсе. Погрузка началась  6 июля утром и была завершена только к вечеру. Рано утром 7 июля 1839 года корабли уже стояли напротив устья реки Псезуапсе.

Адыги-шапсуги устьевую часть реки Псезуапсе называли Псышъу – «Добрая река», и не даром. Псезуапсе начинает свой путь с горы Аутль (1855м над уровнем моря) и через 42 километра стремительного бега впадает в Черное море. Здесь река, море, равнина и обступающие ее горы находятся в идеальном расположении относительно друг друга, создавая мягкий микроклимат с обилием солнечного света и тепла. Эти места в начале XIX века были густо заселены. Даже окрестные горы зеленели культурными посадками почти до самых вершин. Однако недоброй стала эта долина для шапсугов 7 июля 1839 года – сама природа сыграла злую шутку.

Раевский, хоть и вынужденный воевать с адыгами по велению долга сам лично относился к ним с сочувствием и большим уважением. Перед отплытием десантных войск из Головинского форта к устью Псезуапсе, в русский лагерь приехала группа горцев. Раевский встретился с ними и открыто объявил, где планируется следующая высадка десанта, и даже показал план будущей крепости. Так что горцы заранее знали, где ждать удара и смогли к нему подготовиться. Однако природа внесла свои коррективы в планы сражения, которое прошло для русских войск с минимальными потерями – 1 убитый, 14 раненых, 4 контуженных.

Закладка крепости предполагалась на правом берегу Псезуапсе, естественно, что там должна была состояться и высадка десанта. В соответствии с этим планом, русские корабли выстроились вдоль берега. Предупрежденные убыхами долины реки Шахе, шапсуги стянули на правый берег Псезуапсе значительные силы. Диспозиция судов подтверждала намерения русских войск. Однако осмотр берега внес значительные коррективы в проведение десантной операции. Из-за ряда особенностей ландшафта и других объективных причин высадку решено было осуществить на левом берегу реки, а затем перейти на правый берег. Поднялся ветер, а вслед за ним и волны на море, однако так, что это лишь способствовало первому десантному отряду во главе с генерал-майором Коцебу добраться до левого берега Псезуапсе быстро и без неприятных приключений. Но усиливающийся шторм значительно задержал следующий рейс, что не позволяло первому отряду начать переход реки. Однако эта задержка неожиданно обернулась удачным стечением обстоятельств: горцы решили, что русские войска останутся на левом берегу и двинулись туда. Чтоб избежать артиллерийского огня с кораблей им пришлось направиться в обход.

До прибытия второго десантного рейса отряд генерал-майора Коцебу вел на лесистом горном склоне бой с горцами не успевшими переправиться на правый берег, где изначально ожидался удар русских войск.

Подкрепление – Сводный морской батальон во главе с капитаном 2-го ранга Метлиным – подошло лишь через четыре часа и, вместо планируемой переправы на правый берег, тут же вступило в идущий бой, что позволило занять вершину. Это окончательно убедило горцев в намерениях русских заложить крепость на левом берегу и еще остававшиеся на правом отряды немедля поспешили вслед за остальными. Открытый с занятой горы огонь заставил увеличить радиус обхода. Все силы горцев были брошены на занятую вершину. Тем временем отряд под командованием генерал-майора Коцебу быстро отступил к подножию горы.

Под прикрытием боя на берег высадились остальные подразделения русской армии. Переправа на правый берег проходила вполне благополучно, и вмешательство осознавших свою тактическую ошибку горцев уже ничего не могло изменить. К вечеру бой был закончен, хотя мелкие стычки не прекращались. Но к этому русским воинам привыкать не приходилось – постоянная боеготовность стала нормой жизни причерноморских фортов с самого начала освоения береговой линии.

Новый форт был назван в честь Михаила Петровича Лазарева, командовавшего флотом во время проведения всей операции по закладке русских укреплений в устьях рек Шахе и Псезуапсе.

Михаил Петрович Лазарев (1788-1851) вошел в историю России в первую очередь в связи с открытием Антарктиды (1819-1821). Он командовал шлюпом «Мирный» в составе русской экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена. Именем Михаила Петровича Лазарева названо одно из морей у берегов белого континента.

В период с 1813 по 1825 год он совершил три кругосветных путешествия, проявляя серьезный интерес к археологии, биологии, но более всего к этнографии. Лазарев имел счастливый дар находить общий язык с представителями любых культур и очень бережно, даже трепетно относиться к особенностям иных традиций. Им были развеяны мифы о кровожадности коренных жителей Новой Зеландии и других мест, старательно насаждаемые английскими, испанскими и др. «миссионерами». Печально, что до сих пор шапсуги считают Лазарева своим чуть ли не главным врагом и поработителем.

До вхождения в состав России земли адыгов почти половину тысячелетия были владениями Османской империи, то есть Турции. Что дала она этому народу? Превратила носителей древней высокоразвитой культуры в полудикие племена, для представителей которых продажа в рабство стала величайшим благом и возможностью подняться в другом государстве по социальной лестнице, при том, бывало, что и очень даже высоко. Если человек из статуса раба может вырасти, к примеру, до военачальника, это говорит о его природной одаренности и высочайшем уровне способностей.

Конечно, с позиции наших дней сложно объективно судить о событиях тех времен, но то, что «вдохновителями» яростного сопротивления адыгов России были английские и турецкие агенты этого никто не отрицает. Не лишним будет вспомнить: что же предлагала столь пекущаяся о судьбах жителей Кавказа «сердобольная» Англия подопечным своих колоний на протяжении всей истории завоеваний? Следом за военными шли «миссионеры» и тех, кого не уничтожили физически солдаты, убивали духовно, безжалостно, отнюдь не по христиански насаждая чуждые этим народам культы. Затем приходили новые самозваные хозяева и делали из оставшихся коренных жителей колонизируемой территории рабов. А вот некоторые пункты условий сосуществования, предлагаемые Россией причерноморским адыгам в 1837-1839 гг.: «Свободная торговля с Россией нужными для вас товарами утвердится по всему протяжению земли вашей… В домах своих вы будете управлять по собственным нравам и обычаям, а вера ваша останется неприкосновенной для всех русских властей… Будут вам дарованы свободная торговля с нами, и произведения ваши мы будем покупать по тем ценам, которые вы сами назначите. Наконец, владельцы той земли, на которой будет построено наше укрепление, щедро будут за нее вознаграждены».

Лазарев воевал с Англией и Турцией, но если флот может разгромить вражеский флот, то вот победить иностранного агента ему не под силу – разве что случайно шальной пулей или осколком снаряда. Однако, вряд ли знаменитый английский «благодетель» коренных жителей Кавказа Джемс Белл и ему подобные когда-нибудь находились в непосредственной близости от адыгов, гибнущих по их воле за интересы Турции и Англии. По крайней мере, ни одно из опубликованных писем Белла не содержит сколь либо подробного описания военных действий.

 

Новости